Врачебная ошибка и сложности доказывания: зачем нужен независимый эксперт?

В редакцию рубрики «Спроси юриста» поступил сложный и эмоциональный вопрос от читателя, столкнувшегося с последствиями неудачной операции у близкого человека.

«Моей матери месяц назад сделали плановую операцию, после которой начались серьезные осложнения, хотя врачи уверяли, что риск минимален. Сейчас в больнице говорят, что это «индивидуальная особенность организма», а не их вина. Мы хотим подать в суд, и юристы советуют сразу нанимать независимого эксперта за большие деньги. Но ведь суд все равно назначит свою судебно-медицинскую экспертизу (СМЭ). Зачем нам тратится дважды? Неужели судья не увидит ошибку, если она очевидна, или не поверит заключению государственного эксперта? Объясните, пожалуйста, какова реальная роль такого специалиста и не будет ли это выброшенными деньгами, если карты уже могли «подчистить»?»

На вопрос отвечает Андрей Владимирович Малов, основатель юридической компании Malov & Malov.

Почему очевидное для пациента — не факт для суда

Здравствуйте. Ваш вопрос затрагивает, пожалуй, самую болезненную и сложную категорию дел в российской юридической практике — так называемые ятрогенные преступления или гражданские иски о компенсации вреда здоровью. За мои 18 лет практики я видел сотни семей, которые разбивались о стену медицинской корпоративной солидарности, просто потому что не понимали правил этой игры. Давайте подробно разберем логику судебного процесса по врачебным ошибкам.

Начнем с фундаментального понятия. В российском законодательстве нет четкого термина «врачебная ошибка». Юридически мы говорим либо о ненадлежащем оказании медицинских услуг (в гражданском процессу), либо о халатности и причинении тяжкого вреда здоровью (в уголовном). И вот здесь кроется главный нюанс. Судья, прокурор и ваш адвокат — юристы. Никто из нас не умеет держать скальпель. Поэтому в медицинских спорах судья становится «заложником» заключения эксперта. То, что напишет эксперт, для суда станет истиной.

Западня государственной экспертизы

Вы справедливо спрашиваете: зачем платить «своему» специалисту, если суд назначит государственную экспертизу (СМЭ)? Логика кажется железной, но она ошибочна.

Главная проблема официальной СМЭ — это исходные данные. Эксперт работает не с пациентом (чаще всего), а с документами — с медицинской картой. Врачи прекрасно знают, как писать историю болезни. Если карта была грамотно «подчищена» или переписана, государственный эксперт увидит идеальную картину: протокол соблюден, лекарства введены вовремя. Он напишет: «причинно-следственной связи между действиями врача и вредом здоровью нет». На этом суд закончится не в вашу пользу.

Роль независимого специалиста

Здесь на сцену выходит независимый специалист, которого вы привлекаете до или во время суда. Его задача — не заменить собой судебную экспертизу (суд действительно примет во внимание только ту, которую назначил сам), а «разбить» позицию больницы и подготовить почву для правильной судебной экспертизы.

Задача специалиста со стороны пациента заключается в глубоком анализе «идеальных» документов. Опытный медик знает, где искать несостыковки. Например, он может заметить, что время введения препарата не совпадает с записью в дневнике медсестры, или анализы физически не могли быть готовы так быстро. Он находит процедурные нарушения, которые юрист просто не увидит.

Критически важный момент — это вопросы для судебной экспертизы. Если вы спросите: «Виноват ли врач?», эксперт ответит уклончиво. А если ваш специалист сформулирует вопрос: «Соответствовала ли тактика вмешательства Клиническим рекомендациям Минздрава РФ в части выбора хирургического доступа?», судебному эксперту деваться будет некуда.

Тема того, как трудно пробиться сквозь формализм системы, хорошо раскрыта в материале про то, как источник освещает проблему «глухоты» следствия к доводам пострадавших без должной экспертной поддержки. Важно понимать, что следователь — тоже человек системы, и ему проще закрыть дело, если нет железобетонных доказательств.

Экономика и стратегия процесса

В суде «Заключение специалиста» приобщается к делу. Судебный эксперт будет обязан учитывать эти доводы или аргументированно их опровергнуть. По сути, ваш эксперт — это контролер для государственного эксперта, который не дает сработать «корпоративной солидарности».

Кроме того, нужно понимать экономику процесса. Судебные расходы в случае выигрыша взыскиваются с проигравшей стороны. Если независимый специалист поможет вам выиграть, расходы на него компенсирует больница. Если же вы сэкономите, пойдете в суд «вслепую» и проиграете, то будете обязаны оплатить расходы больницы на их представителей.

В медицинских спорах выигрывает не тот, кто больше пострадал, а тот, кто лучше документировал причинно-следственную связь. Без врача на вашей стороне сделать это практически невозможно.

Алгоритм действий для пациента

Исходя из вашей ситуации, рекомендую действовать следующим образом, чтобы не потерять время:

1. Юридическая фиксация документации.
   Немедленно получите заверенные копии всей медицинской карты (от корки до корки), а не просто эпикриз. Сделайте это до того, как больница узнает о вашем намерении судиться. Как только они получат иск, карта может быть отредактирована. Пишите заявление на имя главврача с требованием выдать копии на основании закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».
2. Предварительный аудит (Рецензия).
   Прежде чем подавать иск, покажите копии карты независимому специалисту. Пусть он скажет честно: есть ли признаки нарушений? Если он скажет, что врачи действовали верно — вы сэкономите деньги, не ввязываясь в суд. Если найдет нарушения — у вас будет план действий.
3. Формулировка вопросов.
   Никогда не полагайтесь на стандартные вопросы суда. Попросите вашего специалиста составить список из 5–10 узкоспециализированных вопросов для судебной экспертизы. Чем конкретнее вопрос, тем меньше возможностей для «обтекаемых» фраз.

Помните, что в гражданском процессе действует презумпция вины причинителя вреда: больница должна доказывать, что она не виновата. Но чтобы запустить этот механизм, вы должны грамотно обосновать сам факт причинения вреда здоровью и его связь с лечением.